?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: литература

Платок Massimo Alba.

Как на платке Massimo Alba: кошка, пристроившаяся на теплом и мягком.
Наверное, в следующей и невозможной жизни, когда я уже не буду
(не буду клушей, не стану клячей)... Я стану кошкой, - да, стану кошкой,
свернувшейся поверх твоих чресел, разлегшейся на твоем мясе,
вонзившей тебе коготок под кожу на бедре или нежной шейке,
гнездясь только слухом, опутаю пухом, заставлю тебя чесать мне за ухом,
подставлю правую и левую щеки, холкой упрусь, лбом лягу в ладошку,
выпрошу самые льстивые, ласковые, слюнявые имена,
покуда не выдохнешься называть меня...
KMO_151659_01485_1_t218_211201

7 лет спустя.

Капустка-капустка, капустки вилок,
Хотел миленький отбуцкать,
Достигчи не смог.
*   *   *
Милый, все у меня есть, что ты мне купить хотел:
Шуба, штаны, ноутбук, смартфон, вход в дорогой Hotel.
Милый, все у тебя есть, о чем для себя просил:
Вырастил сына, сына женил, и внука сыну простил.
Милый, все у меня давненько схвачено на небесах.
Покойный муж прекратил мне сниться, близко седер-песах.
Милый, я царствую, и я же правлю - трезвый веду расчет.
Ну, а про то, как с тобой расправилась, так это уже не в счет.

Дзихэю.

*   *   *

И, отматывая эту пленку назад, куда входа нет,
Где героя и нет, и не было, но божественный лился свет,
Где события разворачивались в обход моей головы,
А сценарные предписания совсем не сбылись, увы,
Ну так вот, возвращаясь к истокам истории как таковой,
Ненароком внутренним оком воскрешаю я облик твой.
Раз. Май. И спектакль окончен. Фойе. Мы артиста ждем.
Предначертано. Уготовано. Здороваемся. Идем.
Проспектами. Переходами. Со стороны - семья:
Frau Grumbkoff (его тетка), сам Котька, и я.
Два. Тетка знает, что делает. Котькино дело - швах.
Вот Петербург купеческий. Мы на Пяти углах.
Тетка ведет и сводит нас, знатный экскурсовод.
Сверху норд-ост глумится и не щадит никого.
Я иду вровень с Костей. Лестница тайн полна.
В гости явились мы. - Здравствуй, Настасья Филипповна!
Три. И на этой ноте, делая реверанс, нас оставляет тетя,
И это ее аванс - нам - лишенцам,
Отчаявшимся потерю вернуть назад,
Нам, тщетно пытающимся от глаз отвести глаза.
У меня в кармане лишь мелочь, у тебя - жетон на метро.
Выпотрошенные рыбы  с вывернутым нутром.
Мимо кофеен, чайных, ресторанов, бистро...
Золото мое - молчание, слово твое - серебро.
Сидим в подземке, оглохшие, и ты безнадежно мил.
Нуждою, мой друг непрошенный, что хлебом меня кормил!
Ни дать, ни взять, ни вот столечко поцелуя на посошок!
Только мельницы моего Господа стирают все в порошок.