?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: еда

Jul. 24th, 2019

"... чай пьем с малинишным вареньем."

010
малина - Марине, и не только...Collapse )

Пирожки...

И после всех мытарств, после чемоданов-вокзалов-углов, после птичьих прав и нептичьих песен - очутиться на обетованной земле, где теперь растет мой лук.
Днем проведалась в горэлекторосети, энергично пообщалась с техотделом, почти подала заявление на восстановление электрификации. После срезала лук, окучила картошку, посадила яблоню.
А вечером замесила тесто из пшеничной муки пополам с полбяной. Оно хорошо себя повело. Испекла пирожки с луком.
И не было счастливее меня. Этот вечер был исполнен того самого вкуса к жизни, который я всей своей предыдущей жизнью уготовила. Ровно я карабкалась, карабкалась, и выкарабкалась. Рекомендую, кстати, полбяную муку.
Мама бесстрашно съела несколько пирожков.
У папы открылись глаза.
Молодой кот до того урвал желток от домашнего яичка, а после - корочку свежеиспеченного.

Дзихэю.

*   *   *

И, отматывая эту пленку назад, куда входа нет,
Где героя и нет, и не было, но божественный лился свет,
Где события разворачивались в обход моей головы,
А сценарные предписания совсем не сбылись, увы,
Ну так вот, возвращаясь к истокам истории как таковой,
Ненароком внутренним оком воскрешаю я облик твой.
Раз. Май. И спектакль окончен. Фойе. Мы артиста ждем.
Предначертано. Уготовано. Здороваемся. Идем.
Проспектами. Переходами. Со стороны - семья:
Frau Grumbkoff (его тетка), сам Котька, и я.
Два. Тетка знает, что делает. Котькино дело - швах.
Вот Петербург купеческий. Мы на Пяти углах.
Тетка ведет и сводит нас, знатный экскурсовод.
Сверху норд-ост глумится и не щадит никого.
Я иду вровень с Костей. Лестница тайн полна.
В гости явились мы. - Здравствуй, Настасья Филипповна!
Три. И на этой ноте, делая реверанс, нас оставляет тетя,
И это ее аванс - нам - лишенцам,
Отчаявшимся потерю вернуть назад,
Нам, тщетно пытающимся от глаз отвести глаза.
У меня в кармане лишь мелочь, у тебя - жетон на метро.
Выпотрошенные рыбы  с вывернутым нутром.
Мимо кофеен, чайных, ресторанов, бистро...
Золото мое - молчание, слово твое - серебро.
Сидим в подземке, оглохшие, и ты безнадежно мил.
Нуждою, мой друг непрошенный, что хлебом меня кормил!
Ни дать, ни взять, ни вот столечко поцелуя на посошок!
Только мельницы моего Господа стирают все в порошок.